Африка тихо переписывает глобальные горнодобывающие правила

Саммит, прошедший в Абудже, может не изменить сразу глобальный горнодобывающий ландшафт, но посылаемые им сигналы определённо заслуживают серьёзного внимания всех китайских компаний, следящих за Африкой.

23 июня в Абудже, столице Нигерии, официально открылся 5-й Африканский саммит по инвестициям в природные ресурсы и энергетику (AFNIS 2026).

На площадке собрались министры горнодобывающей промышленности и энергетики более чем дюжины африканских стран, руководители институтов развития и финансирования, топ-менеджеры международных горнодобывающих компаний, а также представители инвестиционных институтов. Обсуждаемые темы не были сложными, но они касаются направления развития Африки на ближайшие десятилетия.

  

Кто будет устанавливать цены на богатые минеральные ресурсы Африки в будущем? Кто будет их перерабатывать? И в конечном счёте — кто будет получать от них выгоду?

Это не просто слоган; это реальность, с которой сегодня сталкиваются все африканские страны, богатые природными ресурсами.

За последние более чем двадцать лет в мире сложилось относительно устойчивое разделение ресурсов.

Африка обладает ресурсами и отвечает за их добычу; Европа и Америка контролируют капитал, технологии и финансовые системы; Азия берёт на себя производство и переработку. Руда экспортируется из Африки и продолжает расти в цене на глобальной цепочке поставок, тогда как страны-экспортёры ресурсов зачастую получают лишь наименее прибыльную часть этой цепочки.

Возьмём, к примеру, литий: стоимость одной тонны непереработанной руды может отличаться от стоимости одной тонны очищенного и переработанного батарейного материала в несколько раз — а иногда и в десятки раз. Настоящая высокая добавленная стоимость заключается не в самой руде, а в последующей переработке, производстве, брендинге и технологиях.

  

Именно поэтому в последние годы всё больше африканских стран начинают задумываться: несмотря на богатство природных ресурсов, почему экономика не может избавиться от зависимости от экспорта сырьевых товаров?

На саммите AFNIS был официально запущен механизм сотрудничества под названием MADE (Взаимная африканская рамочная программа развития).

Многие отчёты уже освещали его название, состав участников и организационную структуру.

Однако, на мой взгляд, заслуживает внимания не само название, а направление, которое оно символизирует.

Проще говоря, это можно выразить одной фразой: надежда на то, что большая часть стоимости полезных ископаемых останется в Африке. В будущем речь пойдёт не просто о продаже минерального сырья; цель — осуществлять более глубокую переработку непосредственно на месте, не ограничиваться экспортом ресурсов, а развивать промышленную цепочку добавленной стоимости; не просто привлекать иностранные инвестиции, а получать от них рабочие места, технологии и производственные мощности.

  

Для развивающихся стран, долгое время зависевших от экспорта природных ресурсов, такой выбор развития практически неизбежен.

На самом деле, эти изменения начались не сегодня. В последние несколько лет аналогичные меры постепенно вводятся в нескольких африканских странах, богатых природными ресурсами.

Мали пересматривает соглашения о сотрудничестве в горнодобывающей отрасли с целью увеличения национальных доходов.

Гвинея последовательно ужесточает регулирование горнодобывающей деятельности для обеспечения стандартизированного использования минеральных ресурсов.

Зимбабве постепенно повышает требования к местной переработке минеральной продукции, стремясь повысить добавленную стоимость полезных ископаемых внутри страны.

Нигерия, напротив, постоянно усиливает контроль за незаконной добычей твёрдых полезных ископаемых для регулирования освоения ресурсов.

Если рассмотреть эти события в совокупности, станет очевидно, что они не являются изолированными случаями, а в совокупности отражают общую тенденцию.

Суверенитет над ресурсами постепенно трансформируется из политической концепции в конкретные меры государственной политики.

Одновременно международный капитал также ускоряет своё присутствие.

  

SShA prodolzhayut usilennye usiliya po reorganizatsii tsepochek postavok klyuchevykh mineralov v nadezhde snizit zavisimost ot odnogo istochnika; ES ukrepyaet bezopasnost strategicheskikh mineralov posredstvom Zakona o kriticheskikh prirodnykh resursakh; a v poslednie gody Saudovskaya Arabiya postoyanno rashiryayet svoi investitsii v gornodobывающую otrasl Afriki, chtoby ispolzovat svoe finansovoe preimushchestvo dlya vkhoda v globalnuyu tsepkhu novoy energetiki.

Po mere togo kak vse bol'she stran obrashchayut vnimanie na Afriku, strany, bogatye resursami, estestvenno, poluchayut bol'she peregovorshchikh vozmozhnostey.

  

Yesli vsemu miru nuzhny moye resursy, pochemu ya ne mogu borot'sya za bol'she vygod?

Eto kak raz osnovnoy logicheskiy printsip, lezhashchiy v osnove korrektirovok politiki mnogikh afrikanskikh stran segodnya.

  

Mnogie otechestvennye kompanii, uvidav eto, mogut vozniknut' trevogi: stanet li slozhneye dlya kitayskikh kompaniy rabotat' v Afrike v budushchem?

Moy prognoz, fakticheski, protivopolozhen.

To, chto deystvitel'no menyaetsya, — eto ne to, privetstvuyet li Afrika inostrannyye investitsii v obshchem, a kakogo tipa investitsii ona privetstvuyet.

Ранее некоторые проекты уделяли больше внимания самому процессу добычи ресурсов; в настоящее время всё больше стран обращают внимание на то, способны ли инвестиции стимулировать местные отрасли промышленности, создавать рабочие места, готовить кадры и способствовать передаче технологий.

  

Другими словами, будущее соперничество будет определяться не только финансовой мощью, но и совокупной компетентностью.

Тот, кто сможет помочь построить местные промышленные цепочки поставок, получит значительно больше возможностей для устойчивого долгосрочного роста.

Разумеется, нет необходимости трактовать эту тенденцию чрезмерно радикально.

  

Африка — это не единый, унифицированный рынок.

54 страны означают 54 правовые системы, 54 набора промышленной политики, разные уровни развития и различную исполнительную способность.

Между выработкой политических предложений и их фактическим внедрением зачастую проходит длительный период адаптации.

Некоторые страны продвигаются быстрее, тогда как другие могут двигаться медленнее из-за финансовых, политических или инфраструктурных факторов.

Таким образом, вместо простого утверждения «Африка изменилась» точнее сказать, что Африка находится в процессе изменения.

  

Скорость различается, а пути не будут полностью совпадать.

Для китайских компаний, готовящихся выйти на африканский горнодобывающий сектор, по моему мнению, подлежит корректировке не энтузиазм в отношении инвестиций, а инвестиционное мышление.

Если вы по-прежнему придерживаетесь подхода «добыть ресурсы — транспортировать ресурсы — продать ресурсы», то связанные с этим политические издержки в будущем могут неуклонно расти.

Однако если вы сможете интегрировать добычу ресурсов с их переработкой, логистикой, энергообеспечением, производством оборудования и подготовкой кадров, это будет лучше соответствовать направлению будущего развития многих стран, богатых ресурсами.

  

Ранее конкурентоспособность компании, возможно, определялась тем, кто получил права на добычу полезных ископаемых.

В будущем более важным вопросом может стать:

  

Кто способен участвовать во всей цепочке создания стоимости?

За последние несколько лет я познакомился с довольно большим числом китайских компаний, посещающих Африку. Самые популярные вопросы многих руководителей: «Где находятся лучшие месторождения?» или «В какой стране самые выгодные политические условия?»

Однако всё чаще я чувствую, что ни один из этих вопросов не так важен, как третий: каким страна хочет видеть свою добывающую промышленность в ближайшие пять лет?

Поскольку то, что действительно определяет долгосрочную конкурентоспособность компании, — это никогда не сами ресурсы, а именно правила. Ресурсы позволяют открывать новые горнодобывающие участки, а рынки постоянно меняются. Только правила окончательно определяют, насколько далеко сможет зайти бизнес.

AFNIS 2026, возможно, не изменит сразу глобальный ландшафт горнодобывающей отрасли, но по крайней мере демонстрирует одно: Африка больше не удовлетворяется ролью лишь глобального поставщика ресурсов; она стремится участвовать в цепочке создания стоимости ресурсов и даже формировать правила.

Для всех китайских компаний, ориентированных на африканский рынок, это вовсе не означает меньшего количества возможностей.

На самом деле меняются сами возможности — они принадлежат тем, кто лучше понимает Африку и готов инвестировать в неё на долгосрочной основе.

Возможно, именно это и есть подлинное значение данного саммита, заслуживающее внимания.